В течение первого года Великой Отечественной войны нацисты и страны Третьего рейха захватили огромную территорию СССР. В соответствии с предвоенными планами нацистов, «Генеральным планом Ост» и рядом других документов на захваченной территории был установлен жесточайший оккупационный режим, о котором свидетельствуют документы, дневниковые записи, школьные сочинения и, конечно же, письма.
Такое (или примерно такое) письмо могла написать своему отцу на фронт девочка-подросток родом из наших мест…
«Здравствуй, дорогой и горячо любимый папочка!
Недавно мы с мамой получили от тебя письмо, которого с нетерпением ждали. Очень рады, что ты, как и прежде, жив-здоров, храбро воюешь с врагами.
Мы с мамой тоже живём потихоньку. Правда, мама сильно болела, поэтому пока ещё очень слаба. Совсем недавно наша армия, жестоко сражаясь, выбила фашистов из нашего села и погнала их дальше, на запад. Теперь мы свободны! Но перед глазами всё ещё встают картины того ужаса и кровавого террора, который нам довелось увидеть во время немецкой оккупации.
Папа, представь себе, что я лично видела, как немецкие солдаты уничтожали наше население: односельчан, военнопленных, просто людей, проходивших мимо села. Ты, конечно, помнишь тот яр, на краю которого стоит наш домик. Так вот именно в тот яр приводили людей, со связанными руками, избитых и истерзанных, в разорванной одежде, и расстреливали их. Этих бедолаг приводили партиями по 20–30 человек, загоняли под гору и автоматной очередью расправлялись с ними. Причём, когда одну группу расстреливали, другую уже подводили к месту казни, и весь этот ужас проходил на их глазах. Папа, нельзя вспоминать без слёз увиденное: ведь среди мирных жителей были женщины и даже дети. Помнишь Людмилу Петровну, заведующую яслями? Так её расстреляли вместе с маленькой дочуркой просто за то, что она пыталась передать военнопленным через забор вареную картошку. А ещё я была очевидцем расстрела двух эвакуированных женщин с детьми трёх и пяти лет и семидесятилетнего старика с подростком примерно моего возраста. Представляешь, папочка, мне иногда даже снится, как эти старик и мальчик обнимаются и плачут перед казнью.
Я слышала, что у немецких солдат было своего рода соревнование, кто больше убьёт мирных жителей. За это они становились «почётными воинами». Причём часть фашистов принимала участие в расстреле непосредственно, а другие наблюдали за происходящим издалека, с другой стороны горы, фотографировали, хлопали в ладоши и радостно орали: «Рус, капут!»
Папочка, очень страшно и больно было смотреть на то, как плакали и кричали неповинные люди! Но знаешь, я горжусь тем, что никто не встал перед этими зверями на колени, выпрашивая себе жизнь. Наоборот, многие из них громко обращались к населению, призывали не бояться фашистов, называли их грабителями и убийцами, кричали: «Не победить вам русский народ, звери проклятые! Да здравствует наша Родина и товарищ Сталин!»
Но особенно жестокой была казнь раненых и пленных бойцов и командиров сотой гвардейской дивизии. На их расстрел никому не разрешали смотреть. Но наш сосед, Мишутка Колосков (думаю, ты помнишь его), окольными путями пробрался к горе, где происходил весь этот ужас. Так вот, он рассказывал мне, что, перед тем, как пройтись автоматной очередью по нашим солдатам, фашисты сдирали с них обувь и одежду, а потом делили между собой. Когда они попытались снять с одного лейтенанта крепкие хромовые сапоги, он ударил фашиста в зубы кулаком и сказал, что снять сапоги они смогут только после его смерти. А потом он, собрав всю свою волю в кулак, произнёс небольшую, но яркую речь: «Всё равно вам, злодеи, не владеть нашей землёй! А братья наши отомстят за нас! Да здравствует советская Родина и товарищ Сталин!»
Мишутка Колосков вспоминал, что советских солдат расстреливали на краю оврага, чтобы солдаты (хоть убитый, хоть раненый) сразу падали в овраг. Из оврага слышались стоны ещё живых бойцов. Говорят, что ночью двое из них даже смогли убежать.
Дорогой и любимый папочка! Мы с мамой очень счастливы, что вышли живыми из этого ада. Мы надеемся, что и ты, после полного уничтожения фашистской армии, вернёшься домой живой и невредимый. Ждём тебя, любим! Верим в нашу победу!
До свидания, папочка. Береги себя! Целую и крепко обнимаю тебя за себя и за маму. Твоя дочь, Натуся».
Чудовищная картина, свидетелем которой стала наша героиня, была вполне привычной для захваченных фашистами областей. В годы Великой Отечественной войны семь с половиной миллионов граждан были преднамеренно убиты немецкими карателями на оккупированных территориях. Поэтому память о преступлениях фашизма должна сохраняться, прежде всего для того, чтобы современные и будущие поколения представляли себе, к чему ведёт национализм, расизм и жажда «жизненного пространства» за счёт других народов.
Елизавета Малыхина, ученица Кустовской школы Яковлевского городского округа
