«Оглядываясь на свою прожитую жизнь, хочу сказать, что мы не должны забыть своё прошлое, чтобы не пережить его вновь. Человеческая жизнь похожа на дневник. Но вот только в отличие от него, из жизни нельзя вырвать страницы, не вычеркнуть то, что они упорно хранят. Помнить буду всегда годы, проведённые в страшном лагере смерти Маутхаузене. Я был свидетелем героической гибели генерала Карбышева и сотен тысяч людей разных национальностей. Память о прошлом – это путь к будущему», – так писал о своём жизненном пути наш земляк Евгений Иванович Болотов – главный художник Белгорода.
Он всегда мечтал стать художником. Но на его долю выпали жестокие испытания в фашистских концлагерях смерти. Моё знакомство с этим мужественным человеком произошло во время посещения виртуального музея белгородского лицея № 10. Здесь много различных экспонатов, посвящённых теме Великой Отечественной войны, – самой трагической страницы в истории нашей страны и края. Моё внимание привлёк небольшой стенд с портретами людей, узников концлагерей. Их автор – бывший узник Маутхаузена Евгений Болотов. Это память о его замученных и убитых друзьях – яркое доказательство бесчеловечия и варварства фашизма. Автор мастерски сумел передать в рисунках то, что пережил сам, его друзья и соратники.
Я пытаюсь представить, что помогло художнику не только выжить, но и бороться на исходе сил. Представить этого необыкновенного человека, его жизнь и мечты, мужество во время нечеловеческих испытаний в концлагерях. Подростком пережив такой ужас, он считал, что мы должны увидеть этот кошмар глазами свидетеля той бесчеловечности, увидеть, что творилось за стенами концлагерей, которые он прошёл. Увидеть и не допустить повторения.
Я попробовала написать от имени Евгения Болотова дневник, которого тогда быть не могло. Вот страницы этого дневника:
1941 год
Я очень увлекающийся человек. Каждый день хожу на занятия в Белгородский Дом пионеров, занимаюсь сразу в трёх кружках: авиамодельном, изобразительного искусства и музыкальном, и никак не могу определить, что мне нравится больше. Учусь играть на скрипке, участвую в оркестре и завидую мастерству лётчиков. Руководитель театральной студии Третьяков рекомендовал меня на должность помощника художника в кинотеатре «Челюскин», я этим горжусь.
22 июня 1941
Проклятое 22 июня. Впервые услышал слово «война». Моя жизнь с дерзкими и смелыми планами, с мальчишеской мечтой о будущей профессии пошла под откос.
Июнь 1941 года
Создан отряд из учеников нашей школы. Каждый день похож на предыдущий: ездим в колхоз, работаем на полях, в нашем отряде сочиняем стихи и песни, посвящённые войне. Я перерисовываю карикатуры с работ Кукрыниксов и других художников – получается похоже. Это меня радует.
1941 год
Белгород на военном положении, приближается фронт, в школах разместились госпитали. Вместе со школьным оркестром выступаем перед ранеными. Волнуюсь, что же будет дальше.
1942 год
Война дошла до Белгорода. Рвутся со страшной силой мины и снаряды. Эвакуироваться мы с мамой и сестрёнкой не смогли, только выехали в село Чёрная Поляна под Белгородом, где увидел впервые немецких солдат.
1942 год
Продуктов совсем нет, всё отобрали фашисты. Они ведут себя как мародёры и грабители. Ходим с сестрёнкой в поле, выкапываем мёрзлую свёклу, чем и питаемся.
Май 1942 года
Сегодня немцы отобрали у меня скрипку, мою единственную ценность. Голод заставил идти в город, искать хоть какие‑то продукты. Доходят слухи, что фашисты угоняют детей в Германию. Притворился хромым. Мне исполнилось 16 лет. Не повезло. Староста улицы сообщила обо мне в комендатуру. Под присмотром полицаев меня и незнакомых мне молодых людей посадили в закрученные колючей проволокой вагоны и повезли в неизвестном направлении. Дорога была долгой, наконец, измученных и голодных нас высадили в незнакомом городе. Всюду чужая речь – это была Германия. Помещены в лагерь.
1942 год
Начинается мученическая жизнь. Из лагеря в лагерь, из лагеря в лагерь. Голод. Болезни. Наконец мы на бирже. Здесь нас осматривают как скот: фотографируют с табличкой на шее, берут отпечатки пальцев, рассматривают мускулы и тело. На выходе все получаем бело-голубой ромбик с тремя буквами OST и презрительное название – «остарбайтер». Первое место моей работы – завод по ремонту вагонов на Варшауерштрассе. На работу и с работы – под охраной. Голодно, в поисках хлеба лазим по мусоркам.
1942 год
Решили вредить фашистам: занялись саботажем. Сыплем с ребятами песок в буксы вагонов, выводим из строя электромоторы. Мечтаем о побеге.
1943 год
К счастью, у меня появился друг. Его зовут Николай, мы с ним мечтаем совершить побег. Неудачно. Заключены в Потсдамскую тюрьму, оттуда прямой путь в концлагерь. Город мне запомнился белым – наверное, из‑за множества белых скульптур. А там, за ними, мрачное здание красно-коричневого цвета – тюрьма. Камеры до отказа забиты заключёнными.
1943 год
Миска горячей похлёбки-баланды в день. Похлёбка из брюквы, кольраби, хвостиков моркови и каких‑то листьев. Ранний подъём. Забыл, когда обувь была сухой. Построение на плацу. Охранники с вышек мрачно следят за каждым нашим шагом. В любую погоду, можешь ты или не можешь физически, ты обязан быть на площади для построения заключённых, чтобы тебя посчитали. Хочу закрыть глаза и никогда этого не видеть, но память услужливо подсказывает: «Построили в шеренгу. У каждого в руках по маленькой тряпочке. Мы тщательно вытираем каждый булыжник. Стоим, нагнувшись, часами головой вниз». Особо издевалась над нами, заключенными «7», поляки, переметнувшиеся на сторону фашистов.
1943 год
Каждое утро начинается с допросов, с тяжёлой каторжной работы. Так идут дни за днями. Снова мысли о побеге. Но нет, в окружении вооружённой охраны нас привели на вокзал и загрузили в товарный вагон. Через три дня мы оказались в концлагере Маутхаузен самой строгой III категории. Сюда отправляют «неисправимых врагов рейха». Пытки, издевательства, адский труд в каменоломнях, голод – в Маутхаузене это повседневное явление… Самое жуткое место – лестница смерти с тяжелейшей гранитной глыбой, самый страшный блок – № 20 – изолирблок или «Пуля». Мы, заключённые, называем его блоком смерти… Я так просто не сдамся.
1943 год
Новый день – новые издевательства… Лагерные парикмахеры выстригли мне на голове полосу спереди назад, заключённые называли её «гитлерштрассе», переодели в полосатую одежду. Теперь я «полосатик», ничем не отличимый от других. Теперь имени у меня нет, только номер – 66093. Помещён в карантинный блок – здесь идёт борьба на выживание, обучение порядкам в концлагере. Охранники с вышек следят за каждым нашим шагом, прицелы автоматов направлены на каждого заключённого.
1943 год
Пытаюсь писать стихи, пока в памяти. Стараюсь запечатлеть в памяти каждый миг наших страданий:
«Прошедший день за год считали,
И казнью счёт в разжиженном снегу,
Мы, стиснув зубы, верили и ждали,
Настанет час – мы не останемся в долгу».
1943 год
С Николаем мы по‑прежнему неразлучны, нас переводят вместе в Линц-3 – филиал Маутхаузена. Здесь тоже царит просто адский порядок. Лагерь находился в болотистой местности, его окружает глубокий и широкий ров, заполненный водой. Вдоль наружной стороны рва стоят вышки с пулемётами и сигнализацией… Опять рождаются строки:
«Там, где выжил полосатик,
кровью полита трава.
Кровью политы «кровати»,
пеплом «вздобрена» земля».
Появился новый знакомый, зову его Сергеич, родом из Курска. Нас теперь трое. Возникает наша маленькая боевая группа. Вредим мы врагу, чем можем.
18 февраля 1945 год
Сегодня стал свидетелем страшной казни… Среди казнённых был и генерал-лейтенант Красной армии Дмитрий Михайлович Карбышев. Находясь в плену, он неоднократно получал предложения отречься от Родины. Но неизменно отвечал: «Советские генералы совестью не торгуют». Офицерская честь для него была превыше жизни. Той февральской ночью вместе с Карбышевым погибли более четырёхсот человек. Тела их сожгли в лагерном крематории. Видеть ежедневно мученическую смерть своих товарищей – от этого можно сойти с ума. Мы поклялись отомстить извергам, чем сможем.
1945 год
Снова мечтаем о побеге, но совершить его отсюда практически невозможно. С болью в сердце восприняли мы массовое убийство заключённых из блока № 20, которые всё же пытались сбежать. Его фашисты назвали «мюльфиртельская охота на зайцев». Практически все были убиты, лишь немногим удалось спастись.
3 мая 1945 год
Ведутся бои за взятие Берлина. Получен приказ на уничтожение лагеря вместе с узниками. Строимся, указание от подпольной группы – тянуть время. Ударов получаем мало, потому что руки фашистов заняты чемоданами с награбленным. Фашисты пытаются загнать нас в катакомбы – не получается. Тогда решили нас, «полосатиков», загнать в руины завода. Но тут прозвучал сигнал подпольщиков и началось восстание. Пощады фашистам не было.
5 мая 1945 год
Я и мои товарищи родились заново. Фашисты сбежали. Мы получили возможность вернуться в новый мир. Мы думаем о близких, о свободе и о том, как нас встретит Родина. Впереди у каждого – своя дорога домой, своё возвращение к мирной жизни. Какой она будет?
Р. S. Судьба моя сложилась по возвращении неплохо: прошёл проверку на лояльность, был направлен в 210-й запасной полк художником. В 1946 году вернулся на Родину, продолжив службу в армии. После демобилизации в 1950 году вернулся в Белгород. Стал заниматься любимым делом. Много лет проработал главным художником. Но то, что я пережил, навсегда со мной. Пока я жив, я приложу все усилия, чтобы этот ад никогда не повторился. Я хочу показать в моих рисунках тех, кто погиб мученической смертью в фашистских лагерях, боролся из последних сил, приближая Победу. Чтобы люди никогда не забывали об ужасах гитлеризма и нацизма, совершённых карателями преступлениях. Зло должно быть наказано.
Дарья Власова, ученица Прибрежной школы Новооскольского округа
