В августе 1942 года на станцию города Горький прибыл эшелон, который был переполнен детьми. Более трёх тысяч мальчиков и девочек разного возраста были привезены сюда из Демидовского и Духовщинского районов Смоленской области. Мы можем только предположить, что пришлось пережить им, вынужденно покинувшим свои родные дома и долгие 200 километров пробирающимся по болотистой местности. Некоторые из них к тому времени уже потеряли родителей, у многих отцы были на фронте. Вот что рассказала в своём письме отцу одна из участниц этого длительного перехода, тринадцатилетняя Анюта Кравченко (имя вымышленное):
г. Горький
18. 08. 1942 года
«Здравствуй, дорогой папочка!
Пишет тебе твоя дочка Нюта. Наверное, ты был удивлён, когда увидел на моём письме штамп не Духовщинского района Смоленской области, а города Горького. Так случилось, что уже как три дня я живу в этом городе. Но обо всём по порядку.
Милый папочка, к несчастью, наших Елисеевичей уже почти нет: всё сожгли фашисты. Наш дом тоже. Мы с мамой некоторое время ютились у соседей. Несколько раз наше село переходило из рук в руки. Фашисты зверствовали. Парней и девчат из нашей деревни увезли на работу в Германию. Ещё в конце июня до нас дошли вести о том, что немцы планируют карательную операцию: должны были истребить население нашего района, в первую очередь — детей и подростков. Ты не можешь себе представить, сколько нам с мамой пришлось пережить!
Под большим секретом нам дядя Петя Волович (ты знаешь, он теперь в партизанах) передал, чтобы поздно вечером 22 июля мы пришли на околицу села. Там собралось около полутора тысяч детей. Оказывается, партизанами было принято решение организовать эвакуацию детей и подростков, чтобы спасти их от карательной операции фашистов. И в ночь с 22 на 23 июля наш поход на свободу начался!
Папочка, знаешь, мне кажется, что это был страшный сон. И если бы не наши руководители, учителя Матрёна Исаевна Вольская, Варвара Сергеевна Полякова и медсестра Екатерина Громова, то не известно, смогли бы мы выжить или нет. А ведь они сами почти девчонки: никому из них нет и 25 лет! Мне кажется (и ты, думаю, со мной согласишься), что эти молодые женщины совершили настоящий подвиг. Сколько же им надо было иметь мужества, терпения и, конечно, любви к нам, чужим детям, чтобы провести нас 200 километров по лесам и болотам! Матрёна Исаевна относилась к нам по‑матерински, сочувствовала нам, подбадривала тех, у кого сожжены дома и семьи.
Поскольку к нам постепенно примыкали дети из сёл и деревень, встречающихся на пути, запасы нашего продовольствия скоро закончились. В ход у нас пошли лесные ягоды, одуванчики, подорожник, заячья капуста. Но, знаешь, теперь я поняла, что самое страшное – это когда нет воды. Наши руководители объяснили нам, что пить из колодцев и закрытых водоёмов нельзя: они были отравлены трупными ядами или заминированы. Рядом с нами, подростками, шли дети, которым было по 5–6 лет. Спасало нас то, что иногда на нашем пути попадались речки. И тогда мы, как утята, бежали к воде, пили, умывались, немного плескались.
Трудно вообразить, какие неимоверные усилия приходилось прикладывать нашему руководителю, Матрёне Исаевне, на протяжении всего пути. В самом начале наши подводы выследил фашистский самолёт-разведчик. С неба посыпались листовки с угрозами, а на следующий день – бомбы! Матрёна Исаевна умело давала команду: «Воздух!» И мы быстро рассыпались по кусточкам, канавкам, ложбинкам. Ты не поверишь, но дети даже привыкли к бомбёжке и чётко следовали указаниям учителя.
Ясно, что быстро двигаться у нас не получалось. Нас разбили на небольшие отряды по 40–50 человек. Мы, старшие дети, старались помогать маленьким. Чаще всего нам приходилось идти ночью. Для того чтобы не попасть на засаду или заминированное поле, не утонуть в болоте, Матрёна Исаевна несколько раз, пока мы отдыхали, ходила на разведку за 10–15 километров, уточняя дорогу. Часто нам приходилось менять маршрут.
И вот, наконец‑то, 2 августа мы дошли до станции Торопец Тверской области, а оттуда эшелоном нас отправили в Горький. 14 августа «Марш жизни» (так мы между собой называли нашу операцию) благополучно завершился. Но я до сих пор нахожусь под тяжёлым впечатлением от этих событий.
Мы искренне привязались к нашему педагогу и её помощницам и очень признательны им. Папа, помни: твоя дочь выжила благодаря этим женщинам.
Папочка, дорогой мой! Как хочется скорее увидеться с тобой и мамой. Очень переживаю за вас. С нетерпением жду от вас писем.
За меня теперь можешь не беспокоиться. Я в тылу. Мы решили с Лизкой, моей лучшей подругой, обязательно устроиться на завод: так хочется хоть чем‑то помочь фронту.
Твоя дочь Анна Кравченко»
Точное число детей, проведённых М. И. Вольской через линию фронта, остаётся неизвестным. Говорят, что в акте приёмки значилось: «Дети имеют ужасный вид, совершенно не имеют одежды и обуви. Приняли от Вольской 3225 детей». А ещё выяснилось, что весь этот путь Матрёна Исаевна Вольская проделала, будучи беременной. Однако ни Вольская, ни её помощницы не считали операцию «Дети» подвигом. Для них это было лишь партизанское задание…
Александра Бобринёва, ученица Кустовской школы Яковлевского горокруга
