Станислав Косенков родился в селе Рождественка Прохоровского района. С 1976 года и до ухода из жизни он жил в Белгороде. И в его творчестве изображения Белгорода – это вовсе не бытовые образы и не зарисовки из городской жизни. Как правило, город показан в его работах с некоторой дистанции. Художник смотрит на него со стороны, извне – либо из мира мастерской, либо с холма, либо показывает вид города за окном. И чаще всего изображает на своих работах близких людей. Он рисует то, что дорого его сердцу. Эти приёмы Косенков применяет и в цветных линогравюрах из серии «Белгород – город первого салюта» (1981–1983).
«Парк Победы. Свежий ветер» (1981)
Перед взглядом зрителя открывается городская аллея, выдержанная в мягких, приглушённых тонах – оливковых и серых. Это белгородский Парк Победы. Высокие пирамидальные тополя, словно подчиняясь порыву ветра, склоняются влево. Светлые фонари с круглыми плафонами устремляются ввысь, в спокойное серое небо.
Слева примостился сказочный домик с остроконечной крышей – рядом детская площадка, где мужчина играет с мальчиком. В этом образе легко угадываются сам художник Станислав Косенков и его сын Артём. Справа женщина мягко катит детскую коляску – это Анна Константиновна с дочкой Машей. Вдали поднимается пологий холм, а за ним угадываются многоэтажные дома и стройный силуэт телевышки. Небо над всем этим – ровное, серое, дышащее покоем.
Это город, переживший войну и научившийся жить миром. Сам ветер принёс сюда свежесть победы, лёгкую и прозрачную, как утренний воздух после грозы. Вместо монументальных мемориалов – мать с ребёнком и отец, играющий с сыном. Память о войне здесь не высечена в камне. Она растворена в самом названии парка, в этом тихом, светлом дыхании свободы, которое ощущается на каждой аллее, под каждым наклонённым тополем.
«Доброе утро» (1981)
В уютном полумраке комнаты на широкой кровати лежит женщина – Анна Косенкова, жена художника. На её тёплом животе и бёдрах, словно на самом надёжном месте в мире, лежит младенец в белой распашонке. Это их маленький сын Артём.
Окно распахнуто настежь – в комнату входит сумеречный город. Тяжёлые объёмные шторы бережно укутывают пространство, создавая ощущение уюта и полной защищённости.
За окном – холм, застроенный жилыми домами. В их стенах зажглись тёплые золотистые прямоугольники, словно рассыпанные по склону огоньки. Внизу расстилается парк с извилистыми, причудливыми дорожками. Внутри комнаты царит гамма коричневых и охристых оттенков – медовых, земляных, тёплых, как дыхание спящего ребёнка. А ночной пейзаж за окном тает в прохладной сине-зелёной дымке, далёкой и чуть тревожной.
Дом здесь – крепость, но не замкнутая, а распахнутая городу. Мать и дитя – вечный, вневременной образ любви, нежности. А за стенами – большой мир, который наконец стал мирным. «Доброе утро» – это тихое приветствие новому дню в городе, помнящем войну и встретившем рассвет свободным.
«Здравствуй, Белгород!» (1981)
На переднем плане, в густой высокой траве, словно в мягком зелёном ковре, расположилась молодая женщина. Она опирается на правую руку, и взгляд её устремлён вдаль, туда, где раскинулся родной город. Рядом, чуть в стороне, замер маленький мальчик. Он стоит спиной к зрителю, но весь его порыв обращён ввысь – руки подняты к небу в безмолвном и радостном приветствии.
Внизу, на пологом склоне, перед глазами открывается Белгород. Здесь и жилые многоэтажки, и строгие административные здания, и дом с куполом и колоннами, и уютные крыши частных домов. Город плотно, по‑домашнему укутан зеленью. Широкая прямая улица уходит вдаль, теряясь у горизонта. Небо тёмно-синее, но у линии горизонта светает – то ли сумерки мягко опускаются на землю, то ли ранний рассвет только рождается. Вдали угадываются силуэты холмов и лёгкие стрелы строительных кранов.
Женщина и ребёнок словно здороваются с Белгородом. Поднятые детские руки – это жест чистой радости и узнавания, первого «здравствуй» новому дню и мирной жизни. Здесь нет войны, нет тревоги. Только простор, трава под руками и город, который встречает своих жителей тёплым светом в окнах и распахнутыми улицами. Само название – «Здравствуй, Белгород!» – превращает эту гравюру в нежное, почти живое обращение, полное любви и тихой благодарности.
«5 августа. Первый салют» (1981)
У распахнутого окна замерла женщина, прижимающая к груди младенца – в этом нежном образе узнаётся жена художника Анна Константиновна с сыном Артёмом. Её взгляд обращён к ребёнку, а тот, запрокинув голову, смотрит ввысь, туда, где вспыхивает праздничное небо. Их фигуры окутаны мягким, словно акварельным, светом – тёплым, розовато-жёлтым, льющимся из ночной глубины.
В отражении окна – Белгород в своём праздничном убранстве. В тёмном небе распускаются огненные цветы салюта: длинные лучи расходятся в разные стороны, и на их кончиках загораются мелкие розовые звёздочки. Чуть поодаль вспыхивает второй фейерверк – поменьше, но не менее яркий, рассыпающий золотисто-жёлтые искры. Всё небо усеяно светящимися точками: то ли далёкие звёзды, то ли отблески праздника, то ли сама память о первом салюте 1943 года.
Внизу, за окном, угадываются очертания города: слева – двухэтажный дом с тёплыми квадратами освещённых окон, справа – величественное здание с колоннами, похожее на театр, застывший в ночной торжественности. Композицию бережно обрамляют тёмные переплёты оконных рам и лёгкая линия балконных перил.
В этом взгляде из комнаты наружу личное и всенародное сливаются воедино. Салют здесь — живое напоминание о том первом залпе, возвестившем свободу. Мать с ребёнком становятся не только хранителями домашнего очага, но и хранителями памяти. Праздник входит в дом через открытое окно, и тогда сам дом оказывается убежищем и частью большой истории.
В основе этой серии личный, трепетный взгляд художника на то, что он любит всем сердцем. Косенков пишет то, что ему понятно и дорого. Его чувства не зашифрованы – они открыты, и потому легко угадываются зрителем, наполняя его тем же светлым, тихим счастьем.
5 августа для Косенкова становится датой, когда личное счастье сливается с историей, а собственный дом – с Отечеством. Художнику удалось превратить исторический миг в универсальный символ связи поколений, памяти и надежды.
Его линогравюры остаются и памятником белгородскому искусству, и живым обращением к каждому, кто хоть раз смотрел на свой город из окна – и чувствовал, что этот город отвечает ему взаимностью.
Юлия Ольшакова, младший научный сотрудник сектора графики Белгородского государственного художественного музея
