Это был май 2024 года. В Кабарде уже пошёл сезон клубники. Где‑то после обеда у санатория разворачивалась торговля ягодой, которую как раз и привозили из Кабарды. Клубника выглядела привлекательно, она была крупная, красивая, ароматная. Самое главное, сочная и сладкая. Это заявляю с полной определённостью, потому что хозяева в целях рекламы давали пробовать. Ягода не залёживалась, очень быстро расходилась. В ягодном деликатесе отдыхающие себе не отказывали.
К санаторию почти каждый день приезжала мама с девочкой – дочкой, лет одиннадцати-двенадцати. В один из дней у них не пошла торговля. Почему? Да потому что товар был некачественный, подпорченный. Сверху в лотках вроде бы всё хорошо, а под верхним слоем попадалась клубника, уже начавшая загнивать. Народ не покупал такую ягоду. Уж если приобрести ягоду, так чтоб она была в удовольствие. Маме взять бы да перебрать ягоды, некачественный товар отсортировать, но мама, принявшая серьёзный вид, не предпринимала никаких действий, а настойчиво продолжала оставаться с дочкой и клубникой на скамейке. Покупатели подходили, но, посмотрев на товар, оценив его, уходили. Торг вела не мама, а девочка, но даже этот факт никак не действовал на людей.
Наступил вечер, смеркалось, затем и вовсе стемнело. Мы с женой, дочерью и внуком вышли на прогулку, сходили к озеру Провал, задержались у памятника Остапу Бендеру, зашли в сувенирную лавку. Не спеша возвращались в санаторий. Вдруг в темноте, как будто из‑под земли, прямо перед нами возникла девочка с пакетами в обеих руках. Она дрожавшим, робким голосом произнесла всего два слова: «Купите клубнику!» Образовалась немая сцена. Мы смотрели на девочку, она – на нас. Никто никуда не двигался. Я педагог и понимал, что мать и дочь домой не уехали, что матерью перед дочерью поставлена цель любой ценой некачественную клубнику реализовать. Я, жена, дочь и внук – мы все переглянулись между собой, продолжали молча стоять. А девочка тоненьким, умоляющим голосом добавляет: «Хорошая клубника! Очень вкусная! Сладкая!» Понимаем, что девочка врёт, да, те ягоды, которые не загнили, хорошие, вкусные, сладкие, но в лотках есть и другие ягоды, и они‑то нехорошие, невкусные, опасные для здоровья, потому что гнилые. Жутко то, что враньё может стать нормой для ребёнка. Девочка даже не предполагает, какое разочарование испытают вечером люди, купившие клубнику, пол-лотка придётся выбросить в мусорное ведро. В адрес ребёнка будут отпущены недобрые слова, для меня лично это страшнее всего, неприемлемо. Чутьём осознаю, что девочку надо выручать, но одновременно понимаю и другое, что все лотки я купить не смогу. Два лотка у нас на вечерний клубничный перекус уже было куплено, после раздумий решаем купить у девочки ещё два, зная, что клубника некачественная. А в пакетах у ребёнка оставались ещё пять или шесть лотков.
Девочка, получив от нас деньги, пошла дальше, из темноты всё звучали её слова: «Купите клубнику!» А мать, как неприступная крепость, продолжала сидеть на скамейке в расчёте на то, что найдутся всё‑таки те, кто смилостивится и купит клубнику.
В нашей культуре мать — это святое. Нельзя к ней чувствовать злость, обиду, ненависть. Нельзя быть равнодушным. А что делать, если мать устраивает для ребёнка вот такой ад — ад абьюза, унижения и нелюбви? Как девочке жить с такой болью? Разве она будет считать своё детство счастливой порой? Конечно, нет. При всём при этом девочка не имела права злиться, обижаться, должна была быть сильной. Было видно, что пребывание подростка в страхе, какое‑то чувство вины – это постоянное состояние ребёнка. Нам довелось услышать от ребёнка страшную реплику, сказанную матери: «Лучше б меня не было».
Родителям нужно понимать: ребёнка надо любить, а не перебрасывать на него свои жизненные тяготы, ребёнок – это человек, которого нельзя ломать через хребет. Не будем забывать, что у психики нет понятия времени, часто события прошлого продолжают оказывать значительное влияние на нас в настоящем. Люди, которые подвергались унижению в детстве, испытывают проблемы с эмпатией, часто приобретают склонность к агрессии и проявлению насилия в своей семье по отношению к близким.
Смею предположить, что эта история межпоколенческая, скорее всего мать недополучила любви и тепла от своей матери и не способна в полной мере реализовать материнский потенциал уже со своими детьми. Эмоциональная незрелость матери будет давать о себе знать до самой старости дочери. Голод родительской любви она будет ощущать всю жизнь.
Вообще‑то все мы знаем: врать нехорошо. Но при этом врём. Зачастую это происходит даже как‑то бездумно и привычно. Однажды, как директор школы, в рамках внутришкольного контроля присутствовал на уроке у учительницы-коллеги. Сразу заметил, что класс не в полном составе, нескольких человек не было. И вот эти несколько человек стали один по одному появляться на уроке. Что делать учителю? Конечно, положение педагога было незавидное. Когда ученик опаздывает на урок, учителю положено на это отреагировать. Учительница, к сожалению, выбрала неподходящий вариант: она каждый раз приступала к расспросам: «Где был?», «Почему опоздал?» Но расспросы не способствовали установлению правды. Ответы очередного опоздавшего только ещё больше запутывали ситуацию. Покончив с расспросами, учительница приступала к материалу урока, но тут снова раздавалось «тук-тук-тук», потом открывалась дверь и в проёме возникал очередной опоздавший. Далее следовал типичный диалог. Класс бурно радовался каждому новому явлению, я, честно признаться, слегка начал нервничать и поглядывать на часы. Время урока близилось к завершению, тема оказалась неизученной. И тут снова раздался стук. Явился последний, очаровательный и абсолютно безалаберный ученик Вовка, пола его школьного пиджака оттопыривалась, а за пазухой было что‑то живое, так как это что‑то шевелилось, двигалось, но молчало.
— Можно? – спросил Вовка, как и положено опоздавшему.
Учительница нахмурилась и спросила: «Ты почему опоздал?»
Вовка открыл было рот и полез за пазуху: «Да-а… тут такое…»
Класс оживился. Все ждали ответа Вовки. А этот ученик оказался честным, он достал из‑за пазухи подобранного маленького щенка и сказал:
«Отпустите меня, пожалуйста, мне надо сбегать домой, отнести щенка, не погибать же ему, родители на работе, но дома бабушка, думаю, что она меня поймёт, два таких щенка у нас уже прижились, ну будет ещё один».
Класс замолчал. Опоздавшим было стыдно за враньё. А Вовка всем преподал урок честности и порядочности, в отличие от некоторых других по этому предмету у него была тройка, зато Вовка имел пятёрку по человековедению.
На том уроке я подумал: «А кто инициатор всего этого вранья? Может, сам учитель? Может, вопрос «Почему опоздал?» сам по себе побуждает к вранью? Может, вопрос в такой формулировке толкает на заранее запланированный обман?» После этого случая я, как директор, постарался сделать так, чтобы вопрос «Почему опоздал?» не звучал во время урока и при всём классе.
По природе своей дети честны. На обман мы провоцируем их сами. Девочку с клубникой мама сама спровоцировала на ложь, может быть, даже считая, что делает это из хороших побуждений, если, к примеру, семья испытывает материальные затруднения или нужны деньги во что бы то ни стало. Но так ли они хороши, эти добрые побуждения? И стоят ли они утерянного доверия? Главное, чтобы девочка не привыкла лгать. А вдруг привыкнет? И тогда уже держитесь родители, будьте готовы слушать сказки про то, как она не виновата. Не дай Бог, конечно!
— Можно, я не пойду в школу? Голова болит… горло… — жалуется утром сын или дочь.
Что делают родители? Одна мама пощупает лоб (вроде всё нормально, негорячий, значит, температуры нет!) и отправит ребёнка на уроки. Она молодец, она сумела разоблачить ложь. Другая мама поступит совсем иначе: да-да, однозначно, оставайся дома, раз болит голова.
Но, к сожалению, ни первая мать, ни вторая не обратила внимания на то, что правды так и не узнала. Ведь не только лень заставляет детей срочно заболевать, пить горькие настойки и даже лежать в постели. Ребёнок умолчал, не сказал правду, почему не хочет идти в школу. Может быть, у него большие неприятности, такие, что одному не справиться? Почему он о них не говорит? Уже не надеется на помощь родителей? Стесняется? Не доверяет? Боится? Он будет искать помощи в другом месте? А найдёт ли? И если найдёт, то что это будет за помощь? Детская ложь опасна не только тем, что родителей обманывают. Обманывая (или умалчивая), ребёнок просто отстраняется от родителей. А это говорит уже о том, что маленький человек сомневается в родителях.
Ребёнок честен со своими родителями, только когда доверяет им, не боится их гнева или осуждения, когда уверен, что бы ни случилось, его не унизят как личность, обсуждать будут не его, а поступок, который надо исправить, ему помогут, поддержат, если плохо, когда знает, что даже если накажут, то разумно и справедливо.
У детей вообще сильно развито чувство справедливости, и они часто презирают тех, кто справедливости не придерживается. У каждого ребёнка есть так называемая внутренняя цензура, то есть умение прикинуть, что говорить стоит, а что – нет, своё отношение к дилемме: ложь – правда (что говорить, где соврать, о чём умолчать). А выводы свои он делает из наблюдений за родителями и другими близкими взрослыми людьми. От того, как складываются детско-родительские отношения, искренни с ребёнком сами родители или нет, будет зависеть, насколько правдив будет с родителями ребёнок. «Завтра мы пойдём с тобой в кино», — говорит сегодня сыну папа и … забывает. А у ребёнка другая отметочка, своя зарубка: «Обещанья нарушаются, не выполняются». Ребёнок, не зная правды, но чувствуя плохое настроение взрослого, всё принимает на свой счёт и переживает: что же я сделал не так? И опять появляется отметочка, зарубочка: «Это я виноват, из‑за меня у папы или мамы плохое настроение». Отметочки, отметины, которые отметают существование правды. Маленькая ложь, множась и множась, порождает большое недоверие. Ложь, какая б она ни была – крохотная, мизерная, большая, огромная, — это ложь. С уходом доверия ребёнка к родителям потихоньку, постепенно разрушается безусловная любовь. Ребёнок понимает: есть условия, при которых его будут любить. Любовь для него становится иной — обусловленной.
Если ребёнок пойман на лжи, не нужно торопиться его обвинять. Надо спросить себя: «Почему мой сын или моя дочь не говорят мне правды?» Это повод задуматься: в какие условия родители ставят свою любовь? Что надо сделать, чтобы вернуться к изначальной, истинной и безусловной любви?
Ребёнок должен жить с уверенностью: он всегда может прийти к матери. Всегда. В любом состоянии и положении. В слезах и босиком. С ощущением самого жуткого провала в жизни. И мать не будет обвинять его. Потому что обвинения не утешают, а только втыкают иголки в открытую рану.
У Андрея Нестерова есть замечательное стихотворение «Материнские уроки».
Учила с детства меня мать:
Свои ошибки признавать,
Просить прощенья и прощать,
Чужую правду уважать.
Бездумно с ней не соглашаться,
Свою отстаивать стараться.
Быть искренним, разумным, добрым,
Упорным, сильным, честным, скромным.
Учила быть трудолюбивым,
Порядочным и справедливым.
Чтоб трудностей я не боялся
И их преодолеть пытался.
Чтоб Родину любил свою…
За это мать боготворю.
Ты сына правильно растила.
Живёт во мне той правды сила.
Усвоил я твои уроки –
Они моей судьбы истоки.
Девочка и мать, продающие клубнику, не производили впечатления бедствующих людей. Они были довольно‑таки неплохо одеты. Ситуация демонстрировала то, что деньги вышли для матери на первый план. Очень важно, чтобы это не передалось девочке. Деньги не главное в жизни. Для истинного семейного счастья нужны не только и не столько материальные ценности. Состояние счастья должно быть внутри. Если родители умеют радоваться мелочам, ценят живое общение, открыто проявляют любовь, то дети будут чувствовать себя счастливыми независимо от богатства.
Если человек стремится лишь к материальному достатку, ему всегда будет всего мало. Если нет любви, искренности, то всё становится фальшивым. У каждого члена семьи должны быть домашние обязанности. Да, детям тоже важно вносить свою лепту в жизнь семьи. Посильные обязанности по дому воспитывают дисциплину, ответственность, трудолюбие, командный дух. Но не должно быть обязанности продать клубнику любой ценой.
Мне подумалось ещё вот о чём. Май в российских школах – это учебный месяц, учебный год ещё не завершился, мать с девочкой приезжали к санаторию где‑то около часа дня, то есть в ущерб учебным занятиям, что может вызвать проблемы с освоением образовательной программы. Ориентир в отношении к школе мать дочери даёт неправильный.
Применение насильственных методов воспитания ни к чему хорошему не приводит. Дети учатся, глядя на родителей. Если они видят, как родители обманывают, пусть даже в мелочах, они никогда не поверят, что врать нехорошо. Детство — это не подготовка к жизни, это не черновик. Детство – это полноценная жизнь! Непонимание детства ведёт к трагедиям.
Знаменитый эссеист и писатель Андре Моруа писал:
«Почти все мы формируемся в детстве. Уже в восемь лет человек становится пессимистом или оптимистом, и он уже не изменится, разве только события повернутся так, что после бесконечно грустного детства жизнь станет для него бесконечно сладостной (или же наоборот); но и тогда в характере человека, пережившего несчастливое детство, останется что‑то меланхолическое и робкое».
Примеров тому немало и в жизни, и в литературе.
Вспомним слова Печорина:
«Да! Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моём лице признаки дурных свойств, которых не было; но их предполагали — и они родились».
Девочка, которая обязана продать клубнику, растёт с посылами: «Простота хуже воровства», «Надо быть с хитринкой», «Не будь такой простушкой», «Кому интересна правда?» Не удивлюсь, если от таких установок девочка выберет из пьесы «Гроза» Александра Островского в качестве любимой героини Варвару, у которой всё «шито-крыто» и поэтому она молодец!
Наблюдая за матерью и девочкой, я ни разу не увидел на лице женщины улыбку, только каменное лицо, только строгость. А улыбка ведь это мощное и могучее воспитательное средство.
Ребёнок живёт, отражаясь в глазах матери. И от того, что он там увидит, зависит, как он будет относиться к себе и к миру. Если в глазах матери любовь и принятие, то ребёнок ощущает свою ценность, важность, нужность. Если же в глазах матери пустота, то ребёнок, не увидев в них себя, всю жизнь будет искать своё отражение в этом мире, чтобы почувствовать, что он есть, что он значим, что он существует.
Правы те, кто считает, что с детства ни один нравственный урок родителей — добрый он или горький — не проходит впустую, а откладывается в душе. Именно в детстве ребёнок получает представление об основах нравственности, о понятиях: «можно», «нельзя», «хорошо», «плохо». Без этого человеку не сохранить устойчивость и ориентиры в жизни, в повседневном своём бытии.
Николай Рухленко
