— Какая у вас, как наставника, главная цель в работе над проектом «Метки#Белгород»?
— Желание сохранить и передать молодёжи свои знания об истории родного города. Научить думать, анализировать, сопоставлять и принимать верные решения.
— Что должен уметь современный подросток, чтобы не просто собирать факты об оккупации, а грамотно противостоять историческим фейкам?
— Главное – не верить всему, что публикуется во «всемирной паутине». Критически подходить к любой информации и использовать не один, а несколько источников.
И конечно, надо хорошо знать историю Великой Отечественной войны. Простой пример. Мало кто представляет, что всего лишь в нескольких десятках километров от Белгорода в период оккупации проходила граница рейхскомиссариата «Украина». Организация военной и гражданской жизни на той территории и на оккупированной территории РСФСР (той же Курской области с Белгородом) отличалась вплоть до того, что там использовалась своя валюта, так называемые «карбованцы». По-разному строилась система правоохранительных органов, ведение судопроизводства.
— Сталкивались ли вы с ситуацией, когда живой свидетель описывает события иначе, чем архивный документ? Какой источник считать приоритетным в такой ситуации?
— Сплошь и рядом. Любое воспоминание субъективно. Человеческой памяти свойственна избирательность и забывчивость. Плюс под воздействием внешних факторов, таких как СМИ, а также различных мемуаров человек воспринимает услышанное и начинает выдавать за свои воспоминания…
В таком случае необходим строгий анализ и воспоминаний, и документов, их сопоставление. Проверка информации всеми доступными способами. Лично я почти всегда отдаю приоритет архивному документу, но опять же не одному, а нескольким.
В этом плане очень показательны различные отчёты советского периода. Документы низового уровня, например, района, и документы областного, республиканского уровня в некоторых случаях дают совершенно разный взгляд на одно и то же событие. Как пример, можно привести документы воинских частей и подразделений в период Курской битвы, хранящиеся в Центральном архиве Министерства обороны России. В этом плане я больше склонен доверять отчётам и информации рот, батальонов, полков, чем отчётам и информации дивизий, корпусов, армий.
— «Ожившие» открытки – это визуальный инструмент. Как использовать визуализацию, чтобы она работала на сохранение памяти, а не превращалась только в красивую картинку?
— Визуализация должна стимулировать заглянуть за картинку и увидеть не только «красоту», но и событие. Вызвать желание исследовать, изучить. Всегда надо ставить перед собой вопрос, что мы видим на этой открытке, что за этим событием стоит.
— Какую главную ошибку совершают начинающие исследователи исторических фактов?
— Безграничное доверие к информации. Лекарство здесь одно – сомнение. Сомнение порождает желание вникнуть и изучить определённый факт или явление.
— Как вы объясняете ребятам феномен «сползания памяти», когда каждое новое поколение невольно искажает воспоминания предков? Как научить их фиксировать историю максимально близко к первоисточнику?
— Так было всегда, во все исторические эпохи и при разных социально-политических системах. Это свойство человеческой идентичности или психики. Изменить его невозможно. Есть только одно средство – бережно относиться к информации, которую мы черпаем в документах, хранящихся в архивах.
— Поделитесь историей из жизни Белгорода, которую вы бы рассказали человеку, сказавшему: «Зачем мне история, я живу здесь и сейчас»?
— Для этого я бы попросил человека представить себя в центре города на улице и мени 50-летия Белгородской области между кинотеатром «Победа» и универмагом «Маяк». Только не сейчас, а в 1942 году. С одной точки, не сходя с места, мы оказываемся в эпицентре событий оккупации.
С одной стороны, мы видим место, где была базарная площадь, там вели торговлю, а рядом был универмаг «Шопа». С другой стороны – здание на месте бывшего Дома колхозника, где был лагерь для военнопленных. Место, где находился «Кацет», там содержали арестованных и заложников. И в завершении видим кинотеатр, за восточной стороной которого была виселица, где оккупанты отнимали жизнь. Очень знаковое место. Оно заставляет задуматься и о предназначении человека, и о бренности существования.
— Какой самый живучий миф о Белгороде вы встречали в соцсетях? И как его можно опровергнуть?
— Мифов, особенно живучих, очень много. Начиная с того, что в 1701 году в городе побывал Пётр I и пожертвовал рубль на строительство храма. Заканчивая множеством мифов, связанных с событиями Великой Отечественной войны.
Среди последних выделил бы самый живучий, что город был полностью разрушен, а жителей осталось 150 человек. Да, если посмотреть на фотографии города после освобождения, то разрушения значительные, но это в центральной части. Окраины пострадали меньше. Есть множество архивных документов, которые свидетельствуют о количестве административного и жилого фонда, пригодного к использованию, или требующего незначительного ремонта. Кроме того есть документы, которые зафиксировали, что через четыре дня после освобождения, 9 августа на общегородском митинге присутствовало около трёх тысяч белгородцев. Люди стали возвращаться в город из окрестных сёл и деревень, где пережидали оккупацию.
— Какой совет вы можете дать тем, кто изучает историю?
— Думать и ещё раз думать. Истина никогда не лежит просто на поверхности. Бороться и искать, найти и не сдаваться. Это заключительная строка из стихотворения английского поэта Альфреда Теннисона «Улисс». В нашей стране этот девиз стал популярен благодаря роману Вениамина Каверина «Два капитана».
Елизавета Жукова, автор и руководитель проекта «Метки#Белгород», ученица Шуховского лицея, г. Белгород
