Мы шли по полю. Сева тянул меня за руку, а я еле поспевала за ним. Трава щекотала мои босые ноги, ободранные коленки уже почти не болели. Я скорбно шмыгала носом. Шли мы всё ещё в гордом молчании, наслаждаясь спокойным летним вечером. Стрекотали сверчки, букашки и пели какие‑то птички. В высоком мятном небе носились стрижи. Сева начал сбавлять скорость, замечая, что я уже почти бегом за ним бегу. Он вздохнул и опустил взгляд под ноги.
— Поля, ты хоть понимаешь, как ты меня напугала? А если бы я тебя не нашёл?
Я потупила взгляд и почувствовала себя очень виноватой.
…Я уехала кататься на велосипеде ещё утром, но прогулка не задалась с самого начала. Мало того, что я заехала в грязь, не просохшую после недавнего ливня, и сильно испачкала новое летнее платье. Так ещё и умудрилась упасть с речного обрыва и утопить в илистой воде свои сандалии. Затащить тяжеленный велосипед обратно на холм мне не удалось, и он остался лежать в глубоком речном песке на безымянном берегу. В довершение всего я поняла, что заблудилась. И если бы не Сева…
— Ну ладно, – смягчился мальчик, – главное, что я всё‑таки тебя нашёл.
— Бабушка убьёт за велосипед, – пробормотала я.
— Ага, и за платье, – тихо добавил Всеволод.
— Слушай, а может, мы его отстираем? – я подняла голову, ухватившись за последнюю соломинку, – а велосипед завтра поищем?
— Попробуем, – сказал Сева так, будто это было уже само собой разумеющейся целью. — Мы же к реке сейчас и идём.
Когда мы дошли до небольшой речушки на окраине деревни, мой друг зашёл в неё только по пояс, так как в грязи у него были всего лишь штаны. А вот мне пришлось искупаться целиком.
Штаны Севы отстирались как миленькие, а моё платье было синее в белый горошек, и грязь отставать от него никак не желала. Вода в реке была и так прохладная, а со временем всё холоднела и холоднела. Опускались сумерки, и комары приступили к своим обыкновенным вечерним налётам.
— Не отмывается! – пожаловалась я, поминутно хлопая себя по рукам, чтобы прогнать комаров.
— Дай я помогу, – устало и немного сердито сказал Сева. – Снимай.
Севу я ничуть не стеснялась, ведь он был моим другом детства, и я, скинув платье, пошла греться на бережок. Ровно пятнадцать минут пацан стоял посреди реки и ругался над куском материи. Затем, выжав злопакостный предмет одежды, отдал его мне с простым лаконичным объяснением:
— Не отстиралось.
Я, поёживаясь от холода, надела платье назад. Оно больше не было таким уж чёрным на вид, как раньше, но всё‑таки изрядно посерело по сравнению с его изначальным оттенком.
Мы, мокрые и уставшие дети, поплелись в деревню, предвкушая, какой финал нам устроит моя бабушка. Было страшновато возвращаться домой в таком виде, но я знала – как бы бабушка на нас ни ругалась, всё равно, мы её внучки́, она нас простит.
Полина Стороженко, ученица школы № 45, г. Белгорода
