Рос Алёша сильным, смелым, ловким и метким, одним словом, везучим. В лес дремучий ходил с дедушкой на охоту. Охотились они на зайцев, на тетеревов и глухарей. Выстрел мальчика всегда попадал в цель, всегда он возвращался с добычей. Окончил Алёша 3 класса Ново-Кладовской неполной школы Старооскольского района Курской области. Благодаря отличному глазомеру и меткости был направлен на службу в Красную армию стрелком-автоматчиком.
Отслужил, потом вернулся домой в родное село, устроился работать маляром. И встретил он однажды соседку Настеньку — она такой красавицей стала. Влюбился он без памяти. Стал ухаживать за Настенькой, по‑соседски помогать ей по хозяйству: то воды принесёт, то дров наколет. А потом заслал сватов. Очень волновался, что красавица Настенька откажет ему. Был он невысокого роста, не широк в плечах. Но девушка оценила его заботу и полюбила Алёшу за доброе сердце и отзывчивость. Стали они жить-поживать, добра наживать. Жили дружно, воспитывали деток. Мечта была у Алексея — увидеть море. Но работа, семья, дела — всё никак не получалось.
В 1941 году исполнилось Алексею тридцать лет и три года, самый расцвет жизни — но случилась тут страшная беда. Пришла в родные края война. Призвала Родина встать на защиту. Зачислили Алексея 10 марта 1942 года стрелком — ручным пулемётчиком в 8-ю Армию, в 1-й отдельный стрелковый батальон 6-й Отдельной морской стрелковой бригады (бригаду морской пехоты) Краснознамённого Балтийского Флота 2-го Ленинградского фронта, в роту автоматчиков. Простился он на вокзале с любимой женой. Пообещал, что обязательно вернётся домой живым. Поехал через всю страну в одно из самых опасных мест — на защиту славного города Ленинграда. Радовался, что увидит Балтийское море.
6-я отдельная бригада морской пехоты, в которую его зачислили, была сформирована в Кронштадте и 16 сентября 1941 года погружена на самоходные баржи для следования в Ленинград. В 1943 году 6 ОБМП во время операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда входила в состав 54 Армии Волховского фронта, вела наступательные действия в районах железнодорожной станции Погостье, деревень Виняголово, Пустошь, гора Пушечная, роща Круглая, сковывая части противника, не давая возможности их переброски на другие участки фронта.
К сожалению, жизнь Алексея в окрестностях затерянного среди лесов и болот на юго-восток от Мги, маленького полустанка Погостье была несладкой. Несколько домиков на берегу чёрной от торфа речки, кустарники, заросли берёз, ольхи и бесконечные болота. Не знали об этом местечке, где хозяйничали лешие да водяные, до войны, не знают и сейчас. А между тем здесь происходила одна из кровопролитнейших битв Ленинградского фронта. В военном дневнике начальника штаба сухопутных войск Германии это место постоянно упоминается в период с декабря 1941 по май 1942 года, да и позже, до января 1944 года. Упоминается как горячая точка, где сложилась опасная военная ситуация.
Дело в том, что полустанок Погостье был исходным пунктом при попытке снять блокаду Ленинграда. Здесь начиналась так называемая Любаньская операция. Наши войска (54-я армия) должны были прорвать фронт, продвинуться до станции Любань на железной дороге Ленинград — Москва, но после трёхмесячных жесточайших боёв, залив кровью Погостье и его окрестности, прорвалась всего лишь километров на двадцать вперёд. Её полки немного не дошли до Любани, и в очередной раз потеряв почти весь свой состав, надолго застряли в диких лесах и болотах.
Попал Алексей в самую гущу событий. Часто вспоминал среди болот родной дремучий лес, всегда готовый прикрыть и спасти от врага. Немного известно о подвигах и мужестве военных моряков, И даже генерал Федюнинский, командовавший в то время 54-й армией, стыдливо умалчивает о ней в своих мемуарах, упомянув, правда, что это было «самое трудное, самое тяжёлое время» в его военной карьере. Однако вклад в военные действия 6 ОБМП на Волховском фронте генерал армии Федюнинский отметил:
«…Особенно геройски сражались моряки 6 ОБМП. Спаянные крепкой дружбой, всегда готовые прийти на помощь товарищу, они проявляли в боях беззаветную храбрость. По какому‑то неписанному закону все перед атакой надевали бескозырки и расстёгивали воротники гимнастёрок так, чтобы была видна «морская душа» — полосатая тельняшка. Фашисты до ужаса боялись безудержных, смелых атак морской пехоты…»
Однополчанин Алексея Николай Николаевич Никулин в своей книге «Воспоминания о войне» писал, что «в месте расположения бригады под Погостьем (примерно в полукилометре от передовой), в березняке, в этот период образовался целый город: палатки, землянки, шалаши, штабы, склады, кухни. Всё это дымило, обрастало суетящимися людьми, и немецкий самолёт-корректировщик по прозвищу «кочерга» (что‑то кривое было в его очертаниях) вёл обстрел, редкий, но продолжавшийся почти постоянно много дней, то усиливаясь, то ослабевая. К нему привыкли, хотя ежедневно было несколько убитых и раненых».
Алексей сражался бесстрашно, стрелял метко, старался прикрыть своих товарищей, возвращавшихся из разведки. Часто совсем рядом с ним свистели пули, но вера в свою счастливую звезду придавала мужества и сил. Всей душой откликнулся он на приказ № 227 «Ни шагу назад!», изданный в июле 1942 года. Понимал, что великий город Ленина, заложенный Петром I во славу России, никак нельзя отдать врагу.
Каждую ночь под Погостье подходило пополнение: пятьсот — тысяча — две-три тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замёрзшему Ладожскому озеру). Каждое утро, после редкой артподготовки, шёл Алексей вместе с товарищами в атаку. Переход через железнодорожное полотно под Погостьем простреливался и получил название «долина смерти». Двигались черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев.
Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, — скрюченные, перекорёженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля. Горько было Алексею видеть всё это. Но он старался не оставлять товарищей без помощи: выносил раненых с поля боя, делился скудной едой. Те, кого удавалось спасти Алексею, выживали. Делился он с ними своей везучестью. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров — напересчёт. Шли в бой необученные новобранцы… Вела их в бой вера в то, что война эта — священная. Что Победа обязательно будет за нами. Что товарищи не предадут, не бросят, помогут выжить, а в случае гибели — сохранят память, расскажут родным, что их защитник пал смертью храбрых. Всем очень хотелось жить! Но враг должен был быть разбит.
Забросил однажды фашист в землянку, где был Алексей, гранату. А он даже испугаться не успел — какая‑то высшая сила его рукой выкинула гранату за бруствер, где она тут же разорвалась. В другой раз во время обеда немецкий снаряд пробил потолок в землянке, но не разорвался и только шипел на полу.
«Ну что, ребята, вынесите его и давайте обедать»,— сказал лейтенант.
Вынес Алексей снаряд и живой вернулся обратно.
Взвод автоматчиков, где служил Алексей под командованием Александра Яковлева, 15 сентября 1942 года при поддержке пехотной роты капитана Болотова первым начал выдвигаться в строну врага, прорезав дыры в проволочном заграждении. Ни свиста пуль, ни шипения мин. Яковлеву не нравилась эта тишина. Но они продолжали движение — вполроста, короткими перебежками. У заболоченного кустарника тишина взорвалась. Это был первый пристреленный ориентир. И сразу же три разрывные пули — от бедра до голени. Четвёртая, к счастью, обычная, — в грудь навылет. Яковлев упал, успев выкрикнуть: «Продолжайте движение!»
Те, кто бросился его вытаскивать из‑под огня, упали замертво. Но Алексею удалось всё же вытащить истекающего кровью комвзвода и столкнуть его в воронку.
Согласно Журналу боевых действий 6 ОБМП, который описывает период с 16. 09. 1941 по 09. 09. 1944 г. (размещён на сайте «Память народа»), бригада, где служил Алексей Филиппович, 23. 09. 1942 г. «заняла оборону на слиянии безымянного ручья с р. Смердынька. Части бригады продолжали оборонять прежние районы, вели непрерывное круглосуточное наблюдение за противником. Артиллерией, миномётами и снайперами-истребителями уничтожали живую силу и технику противника. Форсировали работу по строительству ДЗОТов, переоборудованию старых и строительству новых инженерных заграждений. В частях бригады проводились занятия на пятидневных курсах истребителей танков. Согласно приказу Штаба армии 54 № 01028 24.09.42 г. (!) начальник штаба бригады подполковник Зуев отозван в распоряжение начальника штаба 54 армии. В исполнение обязанности вступил подполковник Любимов».
В этот самый день Алексей Филиппович Мишуров во время боя в Тосненском районе Ленинградской области пропал без вести, о чём 3 ноября 1942 года были внесены записи в карточку красноармейца № 58 и в журнал безвозвратных потерь. О пропаже и гибели Алексея сообщили его жене, моей прабабушке Анастасии Фёдоровне. Но она не поверила, что муж погиб, молилась о его спасении и долгих два с половиной года войны не переставала ждать и надеяться.
И действительно позже выяснилось, что 24. 09. 1942 года мой прадедушка попал в плен, чудом выжил и, к счастью, был освобождён. С 15. 04. 1945 года воевал на 3 Белорусском фронте в 40-м отдельном стрелковом батальоне стрелком. Демобилизован был 6 сентября 1945 года, и тогда только смог вернуться домой. После войны работал на Юго-Восточной железной дороге. Умер в 1980 году. Всю жизнь прадед благодарил жену за своё чудесное спасение. Эта история из жизни нашей семьи подтверждает мысль о том, что вера в любимых людей способна творить чудеса.
Ирина Мишурова, ученица школы № 11 г. Старый Оскол
