Моя прабабушка Александра Васильевна Шишкина (в девичестве Маняхина) в полной мере испытала на себе все ужасы, выпавшие на долю угнанной фашистами молодёжи. Бабушка Леся (так ласково называют её в нашей семье) родилась 9 сентября 1925 года, к началу войны ей было почти 16 лет. Практически сразу всех трудоспособных мужчин села призвали в армию, а на плечи стариков, женщин и детей легли уход за скотиной, заготовка кормов, уборка урожая в колхозе и на своих огородах.
«После страшной вести о начале войны и ухода на фронт отцов и братьев бабы и девки остались основной рабочей силой. Вначале надеялись, что всё быстро замирится, и к Покрову наши защитники будут дома. Мужики шли на битву весёлые, с полной уверенностью, что очень быстро побьют фрицев. Эта уверенность поддерживала их жён и детей. Но очень быстро в село стали приходить первые похоронки, и все поняли: война будет долгой и кровопролитной», — вспоминала Александра Шишкина.
Александра вместе с другими девушками работала на ферме, скирдовала солому, убирала и возила свёклу в бурты. Работа была очень тяжёлой, пища скудной. Но молодость брала своё: ходили с девчатами в клуб, а когда похолодало, то по очереди шли в хаты: пели песни, плясали, не забывая о работе: пряли, вязали носки, вышивали. И ждали. Ждали хоть каких‑то весточек от своих близких, со страхом встречая тётку Прасковью, почтальонку: вдруг она несёт похоронку.
Более-менее устоявшийся уклад жизни в тылу нарушили последующие события: в июле 1942 года село было оккупировано немцами, которые заставляли женщин и детей трудиться практически круглосуточно, отбирали весь урожай, грабили жителей, забирая скотину и птицу. Но самым страшным оказалось известие о том, что молодёжь с 14 до 20 лет будет угнана на принудительные работы в Германию. И осенним днём 1942 года несколько человек из Нижней Покровки отправили в село Будённое, а потом всё дальше и дальше от родных мест. Так нижнепокровская девчонка оказалась за границей.
Александра Васильевна вспоминала:
«Когда узнала, что меня должны отправить работать на немцев, не просыхала от слёз. Да и по всему селу стоял душераздирающий крик, ведь забирали многих. Думали, что делать. А что тут придумаешь, когда проклятые фашисты глаз с нас не спускали ни днём, ни ночью, за побег грозили расстрелять всех родных. Взяли мы кое‑какую одежонку, немного харчей, их‑то дома тоже не было. Поставили нас в колонну, пешком дошли до Россоши, шли три дня почти без отдыха. Там погрузили в вагоны, в которых скотину перевозили. Мы разуты-раздеты, холодно, ветер в дырки свистит, уже по ночам морозцы бьют. Почти одни девчата, да несколько пареньков-подростков. Плачем-плачем, жмёмся друг к дружке, дыханием греем окоченевшие пальцы. Да разве ж белый свет обогреешь! Спасибо, мы, три подруги: я, Акулинка (Акулина Изотьевна Толстых) да Нотка (Наталья Романовна Нечаева) — в одном вагоне ехали. Всё полегче: где словом поддерживали друг друга, где корочкой хлебушка делились. Дорога до Германии трудная была, добирались, наверное, месяца три. И под бомбёжки попадали, и от голода и болезней почти каждый день умерших закапывали на стоянках. Один раз в поле стояли почти сутки, ждали, пока отремонтируют повреждённые пути. Так две девчушки кинулись бежать, а на них немцы собак спустили. Те собаки их с ног сбили и давай грызть. Как они кричали, бедные! Столько лет прошло, а до сих пор перед глазами два окровавленных скелетика на грязном снегу. Не приведи Господь никому такое пережить!
Мы, три подружки, выжили и попали в город Дюссельдорф. Туда от границы нас тоже пешком гнали. В школе мы старались, учили немецкий язык, вот и смогли прочитать название на табличке, когда в город входили».
Сначала нижнепокровским девчатам, можно сказать, повезло: их определили помогать по хозяйству в зажиточные немецкие семьи. Хоть и выполняли самую тяжёлую работу: стирали бельё вручную, убирали нечистоты, носили дрова и уголь, работали в огородах, — но получали немного хлеба и по полному котелку пшённой похлёбки в день. По выходным давали по тоненькому кусочку ржавого сала. Но по мере приближения наших войск к границам Третьего Рейха фашисты становились всё злее. Кормили совсем плохо и не каждый день, за малейшую провинность расстреливали. Вот здесь и пришлось хлебнуть лиха: рыли окопы под обстрелом, разбирали завалы после бомбёжек. Если бы не мирные жители, наверное, все бы умерли от голода.
«Выводили нас на работу рано утром. Завидев нашу измождённую колонну, немки кричали: «Фрау, фрау!» И бросали из окон хлеб, варёную картошку, печёную свёклу. Мы мёртвой хваткой держали продукты, но строй не ломали, иначе — смерть», — рассказала Александра Васильевна.
В январе-марте 1945 года фашисты буквально озверели, видно, понимали, что дни их сочтены. Всю злобу и отчаяние они вымещали на измождённых девушках. Александру Васильевну не раз спасала надзирательница из русских Таисия. Она прятала девчонку в бараках, подкармливала, даже иногда приносила лекарство. Именно во многом благодаря ей, считает бабушка Леся, она и выжила. Позже, возвратясь домой, выйдя замуж и родив дочь, Александра Васильевна назовёт её Таисией в благодарность за жизнь, которую помогла сохранить та женщина.
И вот долгожданная Победа! Радости и ликованию не было конца! Первыми вошли в Дюссельдорф и освободили узников американцы.
«После освобождения мы колонной пошли в сторону нашей границы. Кого вели под руки, кого несли. Когда скончались в пути две молодых женщины, рыдали все: как же так, война закончилась, столько страданий приняли, а теперь, по пути домой, умерли?!», — вспоминает Александра Шишкина.
До дома ещё было несколько месяцев долгого пути и трудностей. Опять холод, голод. Питались мясом убитых лошадей, которых много лежало на обочинах. Но всё равно шли! Шли домой!
В родную Нижнюю Покровку попали только в октябре 1945 года. Их уже и не думали увидеть в живых, ведь столько лет не было от девчат никакой весточки. Тем радостнее была встреча с родным домом, с дорогими людьми.
Долгую жизнь прожила Александра Васильевна. Её не стало 22 февраля 2019 года. Но до сих пор у меня перед глазами её худенькая фигурка, тихий, ласковый голос:
«Деточки, то, что пережили мы, не дай Господь вам испытать, всё я рассказывать не буду, страшно это не только вспоминать, но и слушать. Но главное — вы должны знать и помнить: такое больше никогда не должно повториться!»
А ещё вспоминаю, с каким недоумением и даже какой‑то брезгливостью баба Леся перекладывала из руки в руку иностранные купюры: два раза ей приходили выплаты из Германии в евро.
«За молодость нашу погубленную цветными бумажонками расплачиваются, — тихо шептала она. — Да только ни к чему они нам, утраченное здоровье не вернёшь…»
Да, война искалечила жизнь нижнепокровской девчонки, но она смогла выжить и выстоять!
Арина Попкова, ученица Сорокинской школы имени Героя Советского Союза Е. Ф. Поданёва Красногвардейского района
