Уже вторую неделю он кубарем скатывался по лестнице со второго этажа, торопливо натягивал куртку и выбегал из школы. Хватал дома сумку с обедом и лекарствами, собранную его мамой, и спешил на автовокзал. А затем 40 минут до поселковой больницы, куда отвезли его любимую бабулю. Именно бабулю. Не бабушку. Ещё в детстве ему казалось, что бабушки – это те, кто носит очки и тёплые шали, вяжут носочки и месят тесто. Называют ласково «внучком» и поят чаем с малиновым вареньем. У него же была бабуля – стройная, спортивная, в любимых стильных джинсах, с короткой модной стрижкой. Она поила его кофе и разрешала читать ночами. Да и имя у неё было никак не подходящее для статуса «бабушка» – Виктория Сергеевна. Разве бывают бабушки Вики? Нет. А вот «бабулечки Викулечки» – да! Сейчас ей 72 года, она уже перестала бегать по утрам, но всё равно оставалась бабулей, а не бабушкой.
В коридоре было пусто, поэтому мальчик, стараясь не шуршать бахилами по старому больничному полу, прошмыгнул в палату к бабуле. Она не спала, сидела в очках с журналом в руках и разгадывала сканворды. Егор грустно вздохнул: в последние месяцы бабуля сильно похудела, осунулась и даже стала пользоваться очками.
Сегодня в палате бабуля была не одна. На соседней кровати, глядя в потолок, лежала девочка лет пятнадцати. Она не повернулась в сторону вежливого приветствия мальчика, равнодушно скользнула взглядом и отвернулась к стене. Почему‑то Егору стало обидно: он даже не думал, что такое поведение абсолютно чужого человека так может задеть его самолюбие. Захотелось сказать что‑то колкое о невоспитанности и отсутствии культуры, но бабуля, поняв его намерения, погрозила ему строго пальцем. Она умела понимать его. Чувствовать. И только она могла одним взглядом остановить его, чтобы уберечь от глупых ошибок.
Провожая Егора до лестницы, Виктория Сергеевна сказала:
— Вчера привезли девочку, внучка это Таисии, что через два дома от нас живёт, помнишь?
Егор растерянно помотал головой.
— Недавно они переехали на Белгородчину. Девчушка, Алёнкой её зовут, и мама её из Новосибирска. Случилась у них там что‑то, молчит она, не разговаривает ни с кем. Да и не ест почти. Ты уж не обижайся на неё, не виновата она, сама себе не рада – гложет её что‑то, не отпускает. Тут добром надо, с душой.
Всю дорогу домой у Егора в голове крутилась неизвестная Алёнка, её волнистые волосы, небрежно рассыпанные по подушке. Её равнодушно-холодные глаза. «Алёнка, Алёнка», – почему‑то хотелось произносить её имя раз за разом, казалось, при звучании оно перекатывалось во рту словно мелкие морские камешки под шумом прибоя.
***
С этого дня дорога к бабуле стала намного короче и ярче. Егор обращал внимание на все мелочи за окном автобуса. На яркие гроздья рябины, на тот пушистый снег на обочине дороги, в который хотелось, как в детстве, упасть, раскинув руки. Восхищали его заснеженные ели, искрящиеся в свете фонарей. Природа и люди ждали чудесного Рождества. Об этом он рассказывал Алёнке, навещая бабулю в больнице. Он так старался заинтересовать девочку, вытащить её из «закрытого домика», показать, что там, за окном, есть жизнь, там хорошо, снежно и весело. Со смехом вспоминал огромный вареник, сваренный на центральной площади Белгорода на фестивале вареников. С гордостью рассказывал об уличных концертах и вкусном мороженом, которым угощают всех белгородцев летом. О миллионах тюльпанов, украшающих улицы Белого города весной. Да, Алёна молчала, но всё чаще её равнодушный ко всему взгляд сменялся мечтательной улыбкой. А Виктория Сергеевна понимающе улыбалась, видя старания Егора.
***
Однажды, торопливо забежав в палату к бабуле и Алёнке, он замер: девочка сидела возле окна. Это было настолько неожиданно и непривычно, что он в нерешительности остановился возле неё, забыв про пакет с апельсинами в руках. Она повернулась к нему, улыбнулась. И Егор впервые заметил, какие у Алёны, оказывается, синие глаза. Именно синие, не голубые. Как морская вода в глубине, яркие, манящие своей тайной и неизвестностью. А девочка помолчала, глядя своими необычными глазами, а затем спросила:
— Скажи, у тебя есть немного хлеба?
Егор растерялся ещё больше, оказывается, сегодня не только день сюрпризов – он впервые увидел так близко глаза девочки, услышал её голос – но, видимо, ещё и день странных вопросов.
Увидев недоумённый взгляд мальчика, Алёна указала рукой в сторону зарослей камыша на берегу небольшого озера за окном.
— Видишь, вон там, вдалеке, лебедя? Я уже час наблюдаю за ним… Ему, наверное, холодно и он хочет кушать, – сказала девочка.
Егор наклонился поближе к стеклу, чтобы рассмотреть то, о чём говорила Алёна. Вдалеке, в дымке снегопада, он разглядел изгиб длинной лебединой шеи. Егор выронил пакет из рук, и апельсины, гулко стукнувшись о пол, весело разбежались по палате.
— Нет, хлеба нет, но в кармане есть пакет с семечками, и ещё я принёс вам пирожки, — ответил мальчик осипшим от волнения голосом. – Хочешь, я угощу его?
— Думаешь, нам не кажется? Разве бывает так зимой, в снегу среди камышей – и лебеди? – неуверенно спросила Алёна.
Что ответить на вопрос девочке, Егор не знал. Молчание прервала Виктория Сергеевна. Она подошла к ребятам, на ходу собирая яркие апельсины:
— Здесь, на нашей земле, и не такие чудеса бывают! Есть такая примета: кто зимой в морозы первый увидел лебедя – это к здоровью и долголетию. Так что поправишься ты скоро, Алёна. А пока сходи ты, Егор, к озеру, угости лебедя.
И она протянула ему завёрнутые в салфетку кусочки яблока.
На улице было снежно. Егор остановился под окнами больницы, разглядел на втором этаже в свете окна силуэты бабули и девочки и, слегка проваливаясь в свежевыпавший снег, направился в сторону камышей.
***
«Что же теперь делать?» – думал мальчик. Стоя на берегу заболоченного озера, он с тоской смотрел на перевёрнутый зонт-трость, застрявший в камышах. Его белую изогнутую ручку издалека они и приняли за лебедя. Почему‑то было очень тоскливо и больно: он ведь уже поверил, что всё наладится, Алёна уже встаёт, разговаривает с ним и даже интересуется тем, что происходит вокруг! И этот лебедь среди снега ещё пять минут назад казался чудом, волшебством, которое обязательно изменит всё к лучшему. А теперь? Как быть? Как сказать человеку, что волшебства нет, разрушить его интерес к жизни? Егор оглянулся на здание больницы. Окна сквозь пелену снега светились волшебными маячками. А в окне второго этажа всё также терпеливо ждали бабуля и Алёнка.
Он ещё раз с тоской посмотрел на зонт, а потом, неожиданно для самого себя, погладил его изогнутую ручку, аккуратно развернул салфетку и положил на неё кусочки яблока.
***
Алёна встретила его вопросительным взглядом, полным нетерпеливого ожидания и любопытства. Егор смотрел в её синие глаза и мучительно думал: «Как сказать ей всю правду? Как разрушить её наивные иллюзии?» Виктория Сергеевна пришла на помощь растерянному внуку:
— Ну как, Егор, покормил? Как я учила тебя, с ладошки, чтобы лебедь тебе клювом кожу не повредил?
Мальчик растерянно повернулся, услышав неожиданный вопрос бабули. Он и лебедя‑то раньше никогда не видел, а уж кормить его с руки… А бабуля лихо, по‑молодецки подмигнула ему и продолжила:
— Ты завтра забеги в магазин, купи корм специальный. Будешь нас навещать и его прикармливать. Нам теперь спасать его надо, поддерживать. Пропадёт лебедь без нас‑то.
***
Солнце грело совсем по‑летнему, несмотря на первые майские деньки. Всё вокруг было радужным, весенним, цветочным. Миллионы цветущих тюльпанов полностью изменили облик города. Казалось, он проснулся после зимней серости и надел свой самый яркий наряд. Река пестрела цветочными композициями, по ней торжественно двигалась плавучая сцена, украшенная цветами. Егор и Алёна сидели на набережной, он держал её за руку и с замиранием сердца наблюдал за восторженным взглядом девочки. Она впервые увидела белгородский фестиваль «Река в цвету». До этого все его рассказы о миллионах тюльпанов, о мороженом, которым угощают бесплатно, как в песенке Крокодила Гены, казались выдуманной сказочной и немного волшебной историей. И только лебедь, неожиданно оказавшийся рядом с больницей, заставил её поверить в сказку с добрым и хорошим концом, «где жили они долго и счастливо».
Весь месяц, пока Алёнка была в больнице, несмотря на мороз или промозглый дождь, Егор кормил птицу, привозил специальные проросшие зёрна, овощи. Учил девочку, как правильно кормить лебедя, рассказывал, как тот машет крыльями и кричит. Пересказывал истории о лебединой привязанности и верности. И как он, лебедь, ждёт её, Алёнкино выздоровление. Как жаль, что им так и не удалось встретиться. В день выписки, прибежав к озеру, девочка увидела лишь птичьи следы. Но это было уже не так важно. Главное, лебедь был спасён, Алёна была здорова, а рядом – он, её герой Егор.
Они сидели молча, смотрели на лучи заходящего солнца, задержавшиеся в весенней свежей листве деревьев, на волнующееся море тюльпанов. А по реке плыла пара белых лебедей. Егор и Алёна верили, что это их рождественский лебедь – спасённый, здоровый, великолепный и счастливый – нашёл пару.
Елизавета Жукова, ученица Шуховского лицея г. Белгорода
