Воспоминания о военном детстве

Я хочу рассказать о судьбе Антонины Ивановны Смелянской, которая родилась в нашем селе Засосна 20 июня 1933 года. Три года её детства – с восьми до одиннадцати лет – унёс концлагерь. 

Родителей репрессировали, жить стало негде. Отец уехал на Украину работать шахтёром, чтобы заработать деньги для семьи. Позже родился брат Николай, и всей семьёй они переехали в половину дома в Макеевке. Всё было хорошо до тех пор, пока война не пришла на Донецкую землю.

Из воспоминаний Антонины Ивановны:

«Когда началась война, отца забрали на фронт. Мы решили вернуться на родину, в Засосну. Но на железнодорожном вокзале нас уже поджидали немцы. Фашисты погрузили нас в товарные вагоны и отправили в германский концлагерь – это случилось в августе 1942 года. По прибытии в лагерь нас загнали в бараки, заставили снимать вещи и посылали в баню. Выдали одинаковую одежду с номерами – мне дали номер 136.

В лагере в одном крыле жили старики, дети, женщины и калеки, в другом – наши пленные солдаты. Мы спали на нарах. Маму, несмотря на большой срок беременности, забирали на работу: днём увозили, вечером привозили. Меня и других детей заставляли мыть туалеты, баню, мы разгружали брюкву, лущили бобы. Однажды мне захотелось попробовать боб, и я только положила его в рот, как фашист ударил меня плёткой. Она обвила меня от ног до шеи. Мама это увидела и заступилась, её тоже били.

Кормёжка была ужасной. То жалкое количество хлеба, что выдавали семье, мама отдавала нам, детям. Она стала опухать от голода. С нами в лагере была ещё бабушка. Чтобы спасти маму, бабушка по ночам брала меня и, крадучись, мы уходили в деревню попрошайничать. У бабушки всегда была маленькая солдатская лопатка. Под колючей проволокой она вырезала пласт земли, мы подлезали и тихо шли в деревню. Люди в деревне были добры: давали еду, одежду, сахар, пряники. Мы назад возвращались тем же путём, закапывали одежду, чтобы нас не разоблачили, аккуратно укладывали пласт земли на место и шли в барак. Еду ели ночью, очень тихо: за это могли убить. Благодаря бабушке мы не умерли от голода.

Осенью 1943 года у нас появился ещё один брат – Пётр. В феврале 1945 года наступило наше освобождение. Однажды рано утром мы встали и обнаружили, что бараки не заперты – немцев не было. Женщины плакали и кричали, никто не знал, куда идти. Вдруг сквозь туман мы увидели наших разведчиков, ползущих по болоту в белых халатах. Солдаты повели нас по болоту к лесу, где стояли лошади и повозки. Нас распределили по повозкам и велели лежать, бомбёжка и перестрелки ещё продолжались.

По дороге я видела страшные вещи: в стороне дыбились высокие железные трубы, из которых шёл дым – это был крематорий, где сжигали наших пленных солдат. Говорили, что кто‑то из нас родился в рубашке, поэтому остались в живых. Ехали длинным обозом. Вокруг лежали куски мяса, красивые куклы. Солдаты предупреждали, что всё заминировано, и брать нельзя, ходить можно только возле повозки.

Нас привезли в Польшу, и четыре месяца мы жили в двухэтажном доме, спали на соломе. Солдаты делились с нами пайками. Однажды они зарезали лошадь, сварили суп и покормили всех. Затем нас погрузили на поезд. По прибытии на место нас рассортировали по направлениям: кто из какой области. По обочинам дороги валялось много зерна и соли; солдаты сказали набирать всё, во что можно, потому что в России ничего нет. Так закончилась одна из самых тёмных страниц моей жизни, но я помню каждую деталь, каждую боль и каждое проявление человеческой доброты, которые помогли нам выжить».

Екатерина Серкина, ученица Засосенской школы имени Героя Советского Союза Н.Л. Яценко Красногвардейского округа