Этот взгляд и поза ожидания меня ошарашили. Женщины впереди перекинулись: «Несколько дней сидит, выбросили, похоже». Как потом оказалось, все проезжавшие мимо запомнили эту собаку. Хатико. Вечная история преданности и надежды. Грустная история, которая меня всегда удивляла не собачьей преданностью, а равнодушием наблюдавших за ней людей: почему не возьмут себе, нравится смотреть на страдания животного? Не знаю, что там внутри у меня запустилось, но до работы я добрела в предынфарктном состоянии. Буквально. Просто понимала, что если эта собака погибнет, я себе этого не прощу никогда.
Набрала мужу:
«Собака умирает, отвези ей воды и поесть»
Знала, что взять домой её он не согласится, тем более, такую большую. У нас хозяйство, птица, четыре кота и ещё одна престарелая собаченция. Я целый день на работе, животина опять ляжет на него. Но, видно, было в моём голосе что‑то такое, что он наложил в контейнеры еды и поехал.
Позвонил, отчитался:
«Поела, далась погладиться»
Вечером еду назад и придумываю, как буду его уговаривать. Выглядываю собаку на остановке: нет. В голове рой самых плохих мыслей. Открыла калитку…, а навстречу это худющее измождённое существо.
«Поехал её второй раз кормить, открыл дверь машины, говорю: «Давай со мной? Мы тебя не обидим». Она и прыгнула на переднее сиденье», — рассказывает муж, как всё было.
Первую ночь собака провела в доме. Нервничала, да и мы не спали. Как у нас с ней сложится, как её вписать, чтобы все подружились. То, что мы ничего о ней не знали, почему‑то не пугало. Проверила: основные команды знает. Социализированная, с кошками сразу поладила, особенно с нашей старушкой Василисой, даже облизала её. А вот со старшей собачкой, которой уже 15 лет (её, кстати, тоже щенком на улице подобрали, но она, видно, забыла) общего языка не нашла. Та, как хозяйка, порыкивала и пыталась пришелицу куснуть.
Новенькая долго терпела, в ужасе поджимая хвост, несмотря на габариты, а потом, видимо, что‑то природное сработало: почти борцовским приёмом завалила негостеприимную даму и вцепилась в горло. В голове пронеслось: свою собаку мы теперь по кусочкам сшивать будем. Но когда та её отпустила, следов укуса не нашли. Просто совершила акт доминирования. Есть такое в псовых стаях: прижать соперника к земле, показывая, кто сильнее, чтобы занять своё место в иерархии.
Мы, кстати, отлично понимали, что в нашей человеко-собачьей стае тоже нужно сразу показать, кто главный. Так что особо не нянькались, разговаривали спокойно, но строго. Указали лежанку, остальное, мол, наша территория. В дверь первой входить не разрешили. Собака всё сразу поняла. Думали, как назвать, вслух перебирали имена. Услышав в одном слове «ш», собака навострила уши.
«Будешь Шерри!» — так решили.
А потом началось вложение сил, да и средств, чтобы её восстановить. Не знаем, сколько она бродила, но желудок у собаки был порядком угроблен. Любая еда вызывала рвотные позывы. Я покупала домашнее молоко, сквашивала и варила творог, давала с сывороткой и сырым домашним яйцом. За неделю собака выпивала восемнадцать литров такого коктейля. Соседка, у которой мы берём молоко, удивлялась: что у вас случилось, вы в жизни столько не брали?
Ещё заливала растительное масло шприцем, чтобы размягчить всё, что стояло колом у неё в кишечнике. Глистогонила. Недели через две из желудка собаки вышло ведро чего‑то страшного и твёрдого. То ли костей, то ли другой неудобоваримой еды, которую она себе добывала, скитаясь. После этого Шерри повеселела, стала есть мясные супчики, энергии в ней заметно прибавилось. На теле нашлось несколько ран, некоторые гнойные. Обработала. Проколола антибиотики и витамины. Отец мой был ветврачом, вся собачье-кошачья медицина для меня привычная вещь.
Благо, любое лечение Шерри принимает беспрекословно. Эстетику тоже подправили: вычесали, выстригли клочья, выкупали с дегтярным мылом. После этого, когда ужасающая худоба ушла, и на боках собачки даже заиграл жирок, оказалось, что наша Шерри из породистых – восточно-европейская овчарка.
Никаких хлопот, кроме радости, от неё мы не видим. С ней стали больше гулять, а точнее — обошли все окрестности. Увидели утренние туманы и закаты. Бегущих по полям косуль и зайцев. Оторвались наконец от вечных заготовок и грядок и поняли, что у нас есть лето. Красивое, пахучее, особенное. Шерри изучает новое место, и мы с ней заодно вспоминаем, что жизнь прекрасна, если смотреть и видеть её.
Такая вот история, не про Хатико, и слава Богу. И не подумайте, что это какое‑то руководство к действию: приютить животное. Ни в коем случае. Никогда не берите никого, если вы к этому не готовы душой и головой. И сердцем! Да, слушайте его, оно точно не ошибается.
Ольга Бондарева
