Он забирался туда с ногами, благо, окно располагалось низко, и смотрел на окружающий мир. Прикидывал его на себя. Мечтал, что это именно он гуляет с родителями по тротуару и, смеясь, ест мороженое; что это именно его везут в санках, укутанного в тёплое одеяло… Виктору казалось, что там, за окном, — жизнь. Жизнь, полная любви; жизнь, где ты кому‑то нужен; мир, где у тебя есть настоящие заботливые родители…
Вон женщина в голубом пальто ведёт за руку маленького мальчика, а тот прижимает к груди огромного пушистого медведя. Или вон там, чуть дальше, идёт семья. Папа усадил на шею своего сына, а тот испуганными глазами смотрит вокруг и крепко держится за надёжные руки отца.
А вчера он наблюдал за одной девочкой. Она была такая красивая-красивая в своей белой шубке, как снегурочка из сказки. Девочка капризничала, вырывала руку из ладони мамы. Топала ножкой в розовых сапожках. А мама бегала вокруг неё, заглядывала в глаза и что‑то говорила-говорила…
Вите стало тогда так мучительно жалко эту женщину. Он даже стал сердиться на девочку-снегурочку. Разве можно так обижать свою маму?! Вот если бы у него была бы мама… Если бы… Он бы вёл себя совсем по‑другому…
Но мамы у Виктора не было. Нет, мама, конечно, была, но мальчик её никогда не видел. Всё, что он помнил в свои шесть лет, — это стены детского дома «Ладушки», завтрак и сон по расписанию, Дед Мороз с глазами воспитателя Марии Васильевны. Прогулки на площадке и такая желанная жизнь забором… Здесь всё было таким родным и одновременно чужим. Поэтому он терпеливо ждал и верил, что его мама обязательно придёт за ним. И каждый год на Новый год он в письме к новогоднему волшебнику рисовал и писал заветное слово: «МАМА». Он даже видел, какой она будет. Не такой, как мечтали все дети из его группы: в шикарной шубе, на дорогой машине, с длинными волосами и шлейфом духов. Нет. Его мама будет совсем другая. Такая домашняя и милая, у неё обязательно будет зелёный фартук и пахнуть от неё будет не духами, а пирожками с корицей и яблоками. И она будет очень-очень похожа на их нянечку Татьяну Львовну.
Но год шёл за годом, а мечта почему‑то так и оставалась мечтой…
— Витя, вот ты где, а я бегаю, ищу тебе везде, — услышал он за спиной голос Татьяны Львовны.
Она подбежала к нему, привычно пригладила хохолок на макушке, сняла мальчика с подоконника и поправила ему воротник рубашки.
— Опять грустил? — спросила она, с тревогой заглядывая в заплаканные глаза Виктора.
— Она же обязательно придёт? — шмыгнув носом прошептал мальчик.
Нянечка шумно вздохнула и прижала его к себе.
— Конечно, малыш. Мечты обязательно сбудутся, надо только верить в них и ждать. Не плачь, маленький, — она гладила Виктора по спине, уткнувшегося в её халат, пахнувший его любимыми яблочными пирожками.
— Витенька, давай поспешим, ты, наверное, забыл — сегодня у нас важное мероприятие!
— Сегодня придёт новая мама выбирать себе сына? — встрепенулся Виктор.
Иногда такое происходило в их детском доме. Нет, им не говорили, что пришли родители для знакомства с детьми. Но на них одевали парадные костюмчики и просто отводили в игровую. Казалось — ничего особенного. Но он видел, как пришедшие гости рассматривали детей, как подходили и общались с некоторыми, и как потом кто‑то из их группы уходил в тот мир, где есть семья и настоящая жизнь.
***
Уже ночью, лёжа в кровати, он вспоминал сегодняшний вечер. Как он старался быть хорошим и послушным, как с ровной спиной сидел за детским столиком и рисовал счастливую семью. Мечтал, как будущий папа подойдёт к нему, а он гордо покажет свой рисунок. Или как ответит на вопрос мамы, что мечтает стать врачом, чтобы лечить свою любимую мамочку. Но, увы, никто не подошёл к нему, и вообще гостей интересовала только Любка из соседней группы.
Он вспоминал, как плакал на коленях Татьяны Львовны, а она качала его, как маленького, и целовала в макушку… И ему казалось, что вместе со слезами уходит и его мечта… Тихонько, капля за каплей, слеза за слезой…
***
«Так, ребятушки, через две недели Новый год! Сегодня мы будем отравлять письма Деду Морозу», — на занятиях сообщила Мария Васильевна.
Витя закрыл глаза и попытался представить, что же он ждёт в качестве новогоднего подарка:
«Новую игрушку? Нет. Может быть — книгу? Нет, я и читать‑то ещё почти не умею… А может быть ту железную дорогу, на батарейках, что я видел недавно по телевизору? Нет, не то, скучно… Маму? Конечно, нет, разве может Дед Мороз подарить настоящую маму?».
Виктор недоумённо оглянулся по сторонам — оказывается, ему ничего и не нужно. Точнее , не нужно из того, что может исполнить новогодний волшебник.
Он заглянул через плечо сидящей рядом Насти Петушковой — она рисовала большую куклу с голубыми глазами. Ванька Игнатов старательно раскрашивал синий мотоцикл. И только перед Виктором на столе белел пустой лист. Витя снова закрыл глаза и представил себя на своём любимом подоконнике. Где так тепло и уютно. И где за окном сбываются мечты.
Он вспомнил, что несколько дней назад из своего окна он увидел большую собаку. Лохматую, с коричневой длинной шерстью. Она играли во дворе вместе с хозяином — тот бросал яркий весёлый мячик, а пёс весело бежал за ним, смешно подбрасывая задние лапы. Возвратившись, он аккуратно клал мяч под ноги своему хозяину, затем доверчиво утыкался носом ему в ноги, а мужчина гладил его по лохматой голове. И было в той игре столько нежности, доверия и любви, что эта картинка не выходила из головы мальчика вот уже несколько дней.
Витя решительно пододвинул листок к себе и стал рисовать. Он рисовал дом с большими окнами, цветами на подоконнике и сидящей на пороге большой лохматой собакой, потому что он понял: вот она — мечта. Иметь дом, где тебя любят и ждут. И где обязательно будет такая огромная и верная собака. А он вечерами, сидя на полу, будет расчёсывать её специальной щёткой. А та будет смотреть на него своим умным преданным собачьим взглядом и будет любить его так, как умеют любить, наверное, только собаки…
***
Новогодние каникулы выдались шумные и весёлые. К ним в «Ладушки» приезжал кукольный театр, а ещё всех водили в настоящий цирк. Но самое главное — выпало много-много снега. Белого, пушистого, настоящего. И им разрешали забираться в снег, с восторгом кататься по ледяным горкам. А Вите нравилось на вечерней прогулке упасть в снег и смотреть высоко в бесконечное тёмное звёздное небо. Оно завораживало. Манило своими огоньками и неизвестностью. И, казалось, обещало чудо.
— Малыш, ну‑ка вставай. Простынешь ещё! — услышал мальчик совсем рядом голос Татьяны Львовны. Она с лёгкостью вынула его из сугроба и стала отряхивать его шапку от снега.
— Замёрз, поди, — продолжала она. — Вот и ресницы в снегу, нос красный. Ох, Виктор, пойдём‑ка, я тебя чаем с малиной напою. А хочешь — завтра пойдём ко мне в гости? Если ты не против. Я уже и с заведующей договорилась…
Витя вздрогнул, ему показалось, что он ослышался. Его, мальчика из 6 комнаты детского дома «Ладушки», приглашают в настоящий ДОМ! Настоящую семью… Разве такое бывает?.. С ним, Виктором…
— Хочу, — неуверенно прошептал мальчик.
— Вот и отлично, завтра после завтрака поедем ко мне в гости. Бежим скорее греться, у меня с собой и баночка малинового варенья есть! Буду вас, снеговиков, отпаивать, — засмеялась она.
***
Дом у Татьяны Львовны был необычный. Как в сказках рисуют — с резными ставнями, деревянным забором и синим крылечком. И веяло от дома каким‑то особенным, настоящим уютом.
— Заходи, Витюш, — сказала женщина, открыв дверь. Я тебя сейчас со своим лучшим другом знакомить буду.
Витя перешагнул через порог и замер: в прихожей сидела большая лохматая собака с длинной коричневой шерстью и поразительно мудрыми глазами. Она приветливо махала хвостом мальчику.
— Знакомьтесь, это — Дружок. А это — мой друг Виктор. Проходи, проходи, не стесняйся! — Татьяна Львовна на ходу стянула куртку с мальчика, разула его. — Идём мыть руки и будем с тобой блины печь. Любишь блины со сгущёнкой? Они у меня очень удачные получаются, по секретному рецепту — я в них корицу добавляю! И яички в блины обязательно домашние, мои куры снесли. Вот покушаем, пойдём во двор на экскурсию. А хочешь — какао сварим?
Она рассказывала и рассказывала, а Виктор молча смотрел на её фартук зелёного цвета. На Дружка, сидящего рядом и преданно наблюдающего за своей хозяйкой.
— Вить… — Татьяна Львовна присела на корточки перед ним. — Всё хорошо? Почему ты молчишь? И плачешь?
Виктор сглотнул неожиданно появившийся в горле комок, вытер тыльной стороной ладони слёзы и ответил слегка осипшим от волнения голосом:
— Я не молчу. Я просто думал. Скажите, а есть ли у вас специальная щётка для шерсти Дружка? Можно, я буду его расчёсывать?..
Елизавета Жукова, ученица Шуховского лицея, г. Белгород
