Из рассказов отца о войне

А ведь то поколение фронтовиков, которые пришли с войны, были ещё совсем молодыми людьми, но уже с такой душевной травмой. Они не понимали, что само пребывание на той войне – это уже подвиг. Потому что на войне нельзя было без подвига, без какого либо преодоления себя. И что тут расскажешь, когда только что перед тобой стоял твой товарищ, а через минуту его останки на дереве, разорванные снарядом…
Наверное, папа берёг меня. Как же, я была «особой тонкой душевной организации», играла на фортепьяно, рисовала на мольберте, который папа сам смастерил мне. А потом упорхнула из родительского гнёздышка. А времени поговорить, расспросить так и не нашла…

На многих фронтах побывал мой отец, были и ранения, но в начале войны лёгкие. Тяжелое ранение было позже, когда судьба свела его с Константином Константиновичем Рокоссовским. А служил отец в штабе Рокоссовского с 1942 года, ездил по фронтам, добывал сведения о местоположении частей, составлял карты расположения врага, данные о количестве орудий, потерь – это всё было необходимо для работы штаба. Не зря Рокоссовского называли «Маршал вперёд», а все, кто с ним работал, называли себя «рокоссовцами». В одном из таких заданий отец был тяжело ранен, осколок проник в голову и застрял где- то рядом с мозгом. Операций таких ещё тогда делать не могли, а в условиях фронта это просто было невозможно. Так с осколком в голове он проходил всю оставшуюся жизнь, потом уже операцию делать было поздно, война напоминала о себе каждый день ноющей болью. 

Политработники штаба Рокоссовского. Май 1945 года, Чехословакия. Георгий Никулин первый в верхнем ряду / Фото: из личного архива Людмилы Лозовой

Но кое‑что нам детям, а у отца нас было трое, всё‑таки удалось узнать. Отец рассказывал, что настоящее имя у маршала было Констант Ксаверьевич, но позднее, не без помощи Сталина, он согласился изменить его на Константина Константиновича. 

Высокого, сильного, почти двухметрового роста – таким его запомнил папа. Будущий маршал начинал свой день с зарядки, потом обливался холодной водой. Немцы, говорил отец, боялись даже имени Рокоссовского. Он сочетал в себе вежливую корректность и тактичное внимание к подчиненным.

В конце войны, когда штаб расформировали, а его подчинённых направили на новые места службы, Константин Константинович обратился к ним с речью: «Я счастлив, что был с вами все эти годы. И если я мог что- то сделать для народа, так это благодаря вам». 

С 1945 года папа преподавал русский язык в школе для детей дипломатов в Чехословакии, там ему посчастливилось встретиться последний раз с Рокоссовским. Тогда с отцом был мой старший брат Виктор, с ним Константин Константинович играл в лапту. Витя это запомнил, потому что маршал подарил ему мячики. Они долго хранились в семье. А потом мама передала их в музей Великой Отечественной Войны в Краснодаре.

Папа после войны окончил институт, долгое время возглавлял школу, написал книгу о партизанском движении на Кубани. Его давно уже нет с нами, но столько осталось нерассказанного… 

Людмила Лозовая, педагог дополнительного образования учреждения допобразования «Ровесник» г. Белгорода